Может ли церковь собирать деньги на пожертвование

2017-11-22T08:00Z

2017-11-23T19:26Z

https://ria.ru/20171122/1509269811.html

https://cdn24.img.ria.ru/images/150927/07/1509270755_0:0:1384:784_1036x0_80_0_0_b1777527dbe79d3774f2e8c1ea40d35a.jpg

РИА Новости

https://cdn22.img.ria.ru/i/export/ria/logo.png

РИА Новости

https://cdn22.img.ria.ru/i/export/ria/logo.png

Почти в каждом крупном городе можно встретить людей в рясах, собирающих на восстановление какого-нибудь храма или монастыря в глубинке. Но стоит ли им доверять, доходят ли собираемые ежедневно тысячи рублей до адресатов? Как устроен темный бизнес «священников» и «монахов» — разбирался корреспондент РИА Новости.

Затерянный монастырь

У выхода из метро Улица 1905 года пожилая женщина в черном стоит и молится, несмотря на дождь и сильный ветер. «Святителю отче Николае, моли Бога о нас», — разносится на всю площадь.

Примерно каждые две-три минуты к ней подходят неравнодушные люди: кто-то избавляется от мелочи, кто-то достает из кошелька сторублевую купюру и бросает ее в небольшой ящичек с надписью «Пожертвование на истинно-православный храм Иоанна Богослова».

Богомолка в ответ спрашивает имена и записывает их в блокнот.

Подхожу узнать, где находится этот «истинно-православный храм». «Вообще-то это монастырь. В Липецкой области находится. Cобираем деньги на реставрацию», — оживляется сборщица, закрыв молитвенник.

«Известный монастырь?» — интересуюсь я.

«Был бы он неизвестным, я бы тут не стояла», — бросает она и продолжает нараспев читать молитвы, но, услышав вой полицейской сирены, тревожно озирается по сторонам.

Звоню в Липецкую епархию. Взявшая трубку сотрудница заверяет, что у них вообще нет монастыря Иоанна Богослова, есть только несколько небольших сельских храмов, которые известными уж точно не назовешь. А вот новость о сборщиках на храм в их области ее не удивляет вовсе.

«Возможно, те люди в Москве, о которых вы говорите, имеют отношение к одной известной у нас «монахине». Она в социальных сетях в личной переписке предлагала перевести пожертвования на ее «монастырь»,  даже фото показывала.  Вся эта информация была нами передана юристу, а через какое-то время ее страницу закрыли. Но факт мошенничества доказать было очень сложно», — рассказывает собеседница.

«Есть указание священноначалия: если кто-то что-то делает, то должен иметь благословение. А вообще, все эти собирающие в принципе не могут где-либо стоять, кроме как по отдельным разрешениям.

Все остальные стоят по собственной инициативе и не относятся к клиру Русской православной церкви», — объясняет глава синодального отдела Московского патриархата по взаимодействию с Вооруженными силами и правоохранительными органами протоиерей Сергей Привалов.

В РПЦ отмечают, что у сборщиков пожертвований должна быть при себе бумага от правящего архиерея с разрешением осуществлять подобную деятельность. Причем документ этот легален только в границах одной конкретной епархии.

А если, например, в Туле собирают деньги на храм в Курской области, то митрополит Курский обязан уведомить об этом митрополита Тульского. Далеко не все об этом знают, чем и пользуются разного рода «монахи» и «священники».

«В свое время святейший патриарх Алексий II возбранял подобные вещи, потому что под видом собирающих пожертвования часто скрываются мошенники», — замечает настоятель храма Святой Троицы в Хохлах протоиерей Алексий Уминский.

«Разводка» по-монашески

По выходным дням в московском Донском монастыре нет отбоя от паломников. А в минувшую субботу там служил сам патриарх, что, конечно, вызвало ажиотаж. Вдоль высоких стен обители стоят в основном бабушки с пластиковыми стаканчиками, прося «подать во славу Божию».

Поодаль от них, метрах в 50 от ворот, — коренастый рыжебородый парень в монашеском одеянии с большим ящиком с фотографией Вознесенского женского монастыря города Козельска.

Проезжающая мимо на самокате женщина останавливается, говорит человеку в рясе, что была там, и кладет в ящик тысячу рублей.

На мою просьбу показать разрешение Козельского епископа монах Алексий (так он представился) без промедления достает документ с печатью и подписью. В нем же указаны паспортные данные сборщика, который, правда, сфотографировать себя и официальную бумагу не разрешил.

«Стою в основном  по выходным. Есть еще две точки, помимо Донского: Данилов монастырь и Даниловское кладбище. Вот между ними и курсирую», — с улыбкой рассказывает он.

А вот на вопрос, осведомлено ли о его деятельности руководство Донского монастыря, глаза монаха забегали. После неловкой паузы он выдает: «Бывает, конечно, что гоняют, — у того же Данилова монастыря.

А тут разрешили. Скажем, по старой дружбе. Я ведь до того, как стал возрождать обитель в Козельске,  несколько лет  был келарем в Донском монастыре.

С монахами до сих пор общаюсь, многих знаю: отца Виктора, отца Мельхиседека».

Однако в пресс-службе Донского монастыря меня уверили, что монах Алексий не был у них келарем. «Если человек хочет собирать пожертвования на свой храм, то  должен получить разрешение наместника Донского монастыря. Но только в том случае, если предоставляет все бумаги, которые проверяются.

Вообще, у нас на территории запрещено собирать какие-либо пожертвования. Поэтому, если он все-таки сюда пролез, то это дело его совести. Просто в субботу его не увидели, а то выдворили бы за порог», — заверили в обители.

В Козельской же епархии сильно удивились, узнав, что монах Алексий собирает в Москве деньги на Вознесенский монастырь.

Оказывается, что данное епископом разрешение недействительно.

«Оказалось, что он вообще послушник и не является монахом. И мы его отозвали. Сейчас у нас сбором пожертвований на монастырь занимаются только два человека: либо священник Антоний, либо его помощник Ярослав. А этот послушник так и не появлялся», — проясняют в епархии.

«Невозможно уличить»

Попрошаек в рясах в крупных городах можно увидеть практически в любом людном месте, будь то площадь или ворота известного монастыря. Только в Москве они встречаются у Даниловского, Донского, Новоспасского и Покровского монастырей, а также у храма Христа Спасителя.

Некоторые из них умудряются попрошайничать в вагонах метро. Еще одно прибыльное место — маршруты традиционных массовых крестных ходов, например Великорецкого в Кировской области. В зависимости от числа сердобольных жертвователей ежедневная выручка, по оценкам экспертов, составляет от одной до 15 тысяч рублей.

«Часто эти люди пользуются поддельными документами. Но бывает, что храмы и монастыри дают своим сборщикам средств какие-то бумаги, которые потом тиражируются. В монастырь или храм вряд ли что поступает, но их именами пользуются», — отмечает настоятель храма Феодора Студита у Никитских ворот, протоиерей Всеволод Чаплин.

Так было с участниками секты «бога Кузи», которые приходили в различные храмы и монастыри и предлагали помощь в сборе денег. А заполучив нужные документы, исчезали вместе с собранными деньгами.

Аналогичный случай произошел два года в городе Ачинске Красноярского края. Там группа мошенников  в рясах ходила по домам, собирая деньги на несуществующие храмы на востоке Украины. Как только ими заинтересовалась полиция, лжесвященники вмиг испарились.

С поимкой сборщиков «на храмы» все не так просто. В МВД подчеркивают, что те подпадают под действие Административного, а не Уголовного кодекса. В свою очередь, адвокат Алексей Синицын отмечает, что прямой ответственности за попрошайничество в Кодексе об административных правонарушениях и в Уголовном кодексе нет.

«Это, к примеру, можно квалифицировать как незаконную предпринимательскую деятельность. Плюс в Административном кодексе города Москвы предусмотрена ответственность за приставание к прохожим»,  — разъясняет юрист.

По его словам, если такие мошенники действуют в группе, то доказать их вину «не составляет проблем — один из задержанных участников дает показания на других, отслеживаются финансовые потоки». А вот если действует одиночка, то это «практически недоказуемо».

Битва за лепту

Вместе с тем неумолимые правила бизнеса работают и тут: чем прибыльнее «точка», тем яростнее конкуренция. Так, в окрестностях столичного Покровского монастыря, где хранятся мощи Матроны Московской, разворачивается настоящая борьба между лжемонахинями и цыганками.

«Недавно милиция приезжала и всех разогнала. Я сама от них спряталась в магазине, а монахини куда-то скрылись. На следующий день прихожу сюда и вижу: цыганки заняли их место. Мало того, что они назойливые, так еще и никого близко не подпускают. А матушек с ящичками вообще терпеть не могут», — делится пожилая женщина по имени Людмила, держа в руках белый пластиковый стаканчик с мелочью. Уже больше года она собирает «для себя» милостыню напротив Покровской обители. В последнее время ее доходы падают: паломники все чаще проходят мимо попрошаек, предпочитая оставлять свои пожертвования непосредственно в монастыре.

Священнослужители РПЦ отмечают, что люди все меньше доверяют сборщикам милостыни. Церковь на разных уровнях постоянно говорит о том, что им верить нельзя.

Протоиерей Алексий Уминский признается, что ни разу не видел, чтобы попрошайки в рясах осмеливались зайти в храм. Все дело в том, что в приходах существует правило, по которому все должно осуществляться только по благословению настоятеля.

«Принцип содержания храма — это прежде всего пожертвования прихожан. Вообще сомневаюсь, что какой-либо настоятель даст незнакомым людям благословение собирать деньги на другой храм. Если кто-то из духовенства знает о нуждах своих товарищей-священников, живущих в отдаленных местах, то он сам обратится к своим прихожанам с просьбой им помочь», — поясняет Уминский.

Поэтому при желании подать сборщикам милостыню нужно прежде всего поинтересоваться, где находится представляемый им храм или монастырь, и попросить показать документы с благословением архиерея на сбор денег.

А потом, советуют священники, лучше всего взять реквизиты банковского счета храма или монастыря, куда можно перевести пожертвование. Такие счета есть практически у каждого храма.

Если же собиратели отказываются реквизиты предоставить, то это обман, а не богоугодное дело.

Источник: https://ria.ru/20171122/1509269811.html

Откуда у прихода деньги?

Может ли церковь собирать деньги на пожертвование

Миряне имеют весьма смутное представление о том, на какие средства существует Церковь. Незнание порождает слухи и сплетни — о «попах на мерседесах», «миллионных счетах в иностранных банках», «виллах на Канарах» и т. п. Корреспондент «НС» попробовал разобраться, каким образом обеспечивают себя православные приходы и легко ли им это удается.

По-старому

В среднем оклад рядового московского батюшки — около 25 тысяч рублей. В зависимости от региона эта цифра может меняться. «Церковь — это часть народа. Если народ бедный, то и церковь бедная, если народ встает на ноги, то и Церковь встает», — говорит священник Леонид Калинин, настоятель московского храма Климента, папы Римского.

Этот огромный собор в редком для Москвы стиле «рококо» достался ему несколько лет назад в полуразрушенном состоянии. Впрочем, отец Леонид известен как успешный реставратор, на его счету уже не один храм, поднятый из руин. «Кроме того, материальное благополучие прихода зависит и от многочисленности паствы», — подчеркивает он.

Невероятно, но это так: Церковь действительно живет на пожертвования. Священник получает зарплату, которая выплачивается ему из тех денег, которые собирает его же храм. Ни епархия, ни Патриархия не имеют иных средств дохода, нежели отчисления с приходов (за исключением редких случаев епархиальных предприятий вроде свечных заводов).

Почти две тысячи лет церковная экономика существует не как экономика прибавочного продукта или коммерческой прибыли, а как экономика личных и добровольных взносов.

Еще в доевангельскую эпоху у благочестивых евреев было принято заботиться о своих религиозных наставниках. Этот обычай сохранился и в христианской Церкви, распространившись не только на апостолов, но и на их преемников: епископат и священство.

Изменилась с тех пор только форма церковного пожертвования. Христианин апостольского века приносил в храм выпеченый собственноручно хлеб и домашнее вино для Евхаристии, ладан или елей.

Современный прихожанин жертвует, как правило, рублем, косвенно или напрямую.

Жертва напрямую — это плата за требы и кружечный сбор (те самые кружки в храме, куда опускают монетки). Основная форма «косвенного» пожертвования — свечи.

Их себестоимость настолько мала, что большая часть цены и есть наш добровольный взнос.

Кроме того, опосредованной жертвой является доход от распространения православной литературы, крестиков, икон и церковной периодики за «свечным прилавком».

Как и в древней Церкви, каждая община по апостольскому образцу содержит не только саму себя, но и духовные школы, и высшее церковное управление.

Сперва это была иерусалимская община во главе с апостолом Иаковом, чуть позже — митрополия, а теперь — епархия и Патриархия.

Отчисления в «центр» являются обязательными, и каждый приход отсылает в среднем десятую часть приходского дохода на общеепархиальные и общецерковные нужды.

Ктиторы, а проще говоря — благотворители

«На самый минимум, который необходим для обеспечения причта и хора, может хватить и дохода от свечного ящика, — рассказывает отец Леонид Калинин. — Но на ремонт, реставрацию, издательскую и социальную деятельность — на это необходимы внешние пожертвования».

Крупные благотворители, или ктиторы, как их называют на византийский манер, — отдельная графа церковных бюджетов.

Священник Алексий Агапов, настоятель небогатого подмосковного храма Михаила Архангела в городе Жуковский, говорит, что свечной ящик не приносит ему больших денег: «Во всяком случае, распространением икон и литературы у нас на приходе ничего не окупается. Книжную лавку мы используем больше для катехизаторских целей.

Если человек в наши дни умеет и любит читать, это нужно поощрять. Значительная часть книг, которые мы закупаем, раздается в подарок – на дни рождения, именины. Цены же на книги в церковной лавке не намного выше их закупочной стоимости».

Кроме того, пожертвование за свечи, как и во многих храмах области, здесь свободное: сколько человек хочет пожертвовать, столько и жертвует за свечу. Так же и требы.

В такой ситуации приходской бюджет во многом зависит от крупных благотворителей. «Полная зависимость от ктиторов — не лучший вариант, — признается о. Алексий.

— Но существовать без значительной спонсорской поддержки возможно только в том случае, если храм избавлен от серьезных бытовых проблем и при условии активного личного участия всех прихожан в жизни прихода. У наших людей пока нет устойчивой привычки участвовать в общих делах.

Возможно, им отчасти мешает негативная память о добровольно-принудительном коллективизме советского прошлого. В еще большей мере — дух пассивного потребительства, которым многие соблазняются сегодня».

Храм на самообеспечении

«В Америке уборку, мелкий ремонт, как правило, община делает самостоятельно, не привлекая сторонних людей. Починить сантехнику стоит очень дорого, а вызов специалиста может обойтись приходу в сумму, сравнимую с месячной зарплатой настоятеля.

В этих случаях среди прихожан просто находится специалист, который может помочь бесплатно», — рассказывает священник Валерий Буланников, клирик храма Свт. Николая в Отрадном. В США, где прошла большая часть его пастырского служения, он прожил 14 лет.

Зарубежные приходы Православной Церкви существуют, как и наши, на пожертвования.

Даже бюджет храмов в основном совпадает: около 300 тысяч рублей в месяц — таковы были расходы в пригороде Сан-Франциско, где служил отец Валерий — во столько же обходится  и содержание нынешнего  храма отца Валерия на окраине российской столицы. Только, приходская инициатива за океаном традиционно развита сильнее.

Кроме того, приходы в Америке маленькие и большинство прихожан, как правило, знакомы лично, так что распределить обязанности обычно не представляет труда: «Если система работает, то она позволяет приходу не только выживать, но и твердо стоять на ногах, обслуживая себя самостоятельно», — подчеркивает отец Валерий.

Внешних источников для существования у американских приходов практически нет. Из внутренних — все те же свечи, литература и ежегодные праздничные сборы (на Рождество, Пасху и престольный праздник). Хозяйственная жизнь тут вращается вокруг решений приходского совета, состоящего из активных мирян, сам священник почти не участвует в руководстве приходским хозяйством.

Подобный порядок управления предполагается и русским уставом, но на практике полноценный приходской совет у нас встречается редко, и хозяйственной жизнью, как правило, руководят избранный общим собранием староста и лично настоятель.

Как и большинство храмов Православной Церкви в Америке, приход о. Валерия Буланникова широко практиковал формы фандрайзинга (привлечения пожертвований), такие как приходской фестиваль или «гараж сейл» — распродажа старых вещей.

Для российских храмов «фандрайзинг» — новое слово. Переехав в Москву, о. Валерий пытается применять зарубежный опыт, правда с учетом российского менталитета: «Распродажи вещей у нас не поймут.

Скажут, блошиный рынок при церкви. А вот храмовые фестивали делать можно, — убежден он.

— На престольный праздник мы собираемся поставить столы во дворе, приготовить какие-то угощения, сувениры и продавать их за пожертвование, как это принято в США».

«Поп на джипе»

Однажды в небольшом российском северном городке настоятель строящегося храма, неоднократно публично просивший на храм у бизнесменов, чиновников и простых горожан, оказался замечен за рулем новенького джипа-внедорожника. Эта новость вызвала всплеск протеста со стороны жителей: как он посмел! На интернет-форуме, где наблюдательные северяне опубликовали громкое разоблачение, каждый посчитал своим долгом осудить «жадного попа».

И только близкие прихожане знали, что джип (к слову, китайский и дешевый) батюшке подарил местный предприниматель, чтобы священник мог ездить на требы в труднодоступные села, куда зимой по снежным заносам на «жигуле» не пробраться.

Получив объяснения, горожане сменили гнев на милость. Итак, материальный подарок — еще одна форма церковного пожертвования.

Дарят предприниматели не только (и не столько!) джипы, сколько машину кирпича на ремонт, или досок на крышу, или листового железа на кровлю.

В феврале этого года игумен Агафангел (Белых) опубликовал в интернете финансовый отчет своего миссионерского прихода в Якутии.

Кроме денег, за год его храм принял в жертву от частных лиц: книги христианского содержания в примерном количестве 150 штук, предметы церковной утвари — пять штук, ноутбук Acer — один, фотоаппарат Sony, рыбы (осетр, муксун, нельма, омуль) около пятидесяти килограмм.

Кроме того, на денежные пожертвования куплены: видеопроектор BenQ и DVD-плеер Toshiba.

Если с рыбой все понятно (храм расположен на берегу моря Лаптевых), то зачем ноутбук, DVD, проектор… монаху? Очень просто: храм отца Агафангела – единственный на сотни километров источник информации о Православии в этих широтах. Повесив на стену простыню, игумен показывает жителям поселка документальные фильмы. Часто мы забываем, что «нецерковные» и даже «дорогие» вещи могут быть предметами первостепенной необходимости для небогатого прихода.

Торгующие при храме

Настоятель Климентовского храма о. Леонид Калинин видит и другие пути «внешнего» привлечения средств. «Мы решили не просить, а зарабатывать сами», — говорит он.

По закону религиозная организация может заниматься любой хозяйственной деятельностью при условии, что все ее доходы идут на уставные цели организации: ремонт, реставрацию, благотворительность.

Коммерческий доход религиозной организации в этом случае облагается налогами в полной мере, но все-таки может стать хорошим подспорьем для приходского бюджета. Так, отец Леонид открыл сеть молочных ларьков.

По его словам, чистый доход от молока превышает свечной сбор в два раза. «Это не самый простой путь, потому что любая инициатива у нас на каждом шагу сталкивается с препонами со стороны чиновников, — вздыхает о. Леонид.

— Так называемый входной билет в деятельность, приносящую прибыль в нашей стране, стоит настолько дорого, что большинству он просто не по карману. Но мы справляемся и даже умудряемся заниматься благотворительностью».

На деньги от продажи продуктов отец Леонид реставрирует храм, платит сотрудникам нормальные зарплаты и издает книги.

По спискам из управы молочные киоски отца Леонида снабжают малообеспеченные семьи центрального округа продуктами, полностью покрывая их месячные потребности в молоке, твороге и сметане.

По той же схеме при некоторых храмах работают мини-пекарни, ларьки с квасом, а иногда и целые кафе, как при Ново-Тихвинском женском монастыре в Екатеринбурге.

«По большому счету, не существует никакой технологии централизованного привлечения средств на приходы и монастыри, — подчеркивает отец Леонид. — Если священник усердно молится и достойно служит, обычно есть и приношения. Просит ли он деньги на храм у спонсора или пытается заработать сам».

С этим утверждением согласен и архимандрит Пантелеимон (Шатов), руководитель Синодального отдела по церковной благотворительности и социальному служению, организатор множества социальных проектов, духовник Свято-Димитриевского сестричества.

«Церковная экономика — это не зарабатывание денег и не сбор пожертвований, — считает о. Пантелеимон. — Если вы собираете деньги на какое-то полезное дело и если это дело угодно Богу, то деньги найдутся.

У Бога всего достаточно! Через прихожан Он материально содержит Церковь, подавая ей каждый раз столько средств, сколько необходимо в этот момент».

Nsad.ru

 (5 : 3.2 из 5)

Источник: https://www.otsy.ru/main/san_sviashennika/pochemu_pop_na_mersedese_otvechaet_svyashennik_leonid_kalinin.htm

Зачем и на что церковь собирает деньги?

Может ли церковь собирать деньги на пожертвование

К сожалению, сегодня от многих людей можно услышать рассуждения в духе: «Почему в храме все стоит денег? Разве не изгнал Христос торгующих? Почему свечку сделать дешево, а продают ее втридорога? Ясное дело, чтоб „попам мерседесы“ покупать.

Или часы.

» Таких народных налоговых инспекторов, которые со знанием дела рассуждают о церковных доходах, очень много Попробуем разобраться, зачем же на самом деле церкви нужны деньги, куда они тратятся и должны ли прихожане платить за духовность?

Как было раньше

В древние времена, когда церковные общины только начинали формироваться, церковная атрибутика и набор необходимого для богослужения были крайне скудными — вино и хлеб для Таинства Причастия, свечи (которые в те времена носили практический смысл и освещали темные древние храмы), и ладан или смола хвойных деревьев для благовония. Этого было вполне достаточно, чтобы совершить богослужение.

В церкви с апостольских времен на богослужениях делались пожертвования

В первые века христианства действительно церковь не взимала никаких плат — напротив, христиане несли в храм все необходимое. Но как жили люди тогда, особенно простые? Натуральным хозяйством.

Вино использовалось то, что люди делали сами дома из своего винограда. Хлеб тоже все пекли самостоятельно.

В Греции, Сербии и других родственных странах, от которых мы переняли устои и правила проведения служб, было и свое домашнее масло из оливок, которые росли буквально в каждом дворе, и вино.

Люди, которые обрели веру во Христа, с радостью несли в храм то, что смогли вырастить и сделать у себя дома. Человек не мог рассчитывать только на свои силы — для хорошего урожая помимо усилий крестьянина нужен был и дождь, и определенная температура воздуха, и многое другое. Христиане верили, что все необходимое для жизни им дает Господь, поэтому с радостью разделяли с Ним плоды трудов.

Как стало сейчас

Жизнь современного человека, даже искренне верующего, совершенно не походит на жизнь участника древней общины.

Мы не занимаемся натуральным хозяйством, а если и занимаемся — это не единственный и часто даже не основной источник пополнения семейного бюджета.

Множество верующих людей живет в городах, занимается интеллектуальным трудом, результаты которого нельзя потрогать руками. Именно тут в истории мировой политэкономии появляется такое понятие, как «всеобщий эквивалент», т.е. деньги.

Пожертвования, которые собираются в храме, расходуются на содержание и людей, и храма

Существенно видоизменились и наши храмы. Они больше не представляют собой холодные угрюмые пещеры, без освещения, тепла и красивого убранства. Напротив, заходя во многие современные храмы, дух захватывает от великолепия форм и оформления церкви.

Всем нравится, когда в храме чисто, тепло, светло и просторно. Когда на клиросе красиво поет профессиональных хор, а не какофония трех не спевшихся старушек. Когда есть возможность посещать воскресные школы и приходские кружки для детей. Когда на большие праздники можно поучаствовать во вкусном и сытном приходском обеде.

Но не всем нравится, что в современном мире это стоит денег.

Цена или жертва

Как раньше крестьянин понимал, что не является единоличным творцом своего урожая и что без Бога он может умереть от голода, так и современный верующий христианин должен понимать, что его достижения не происходят без участия Господа. И, получая свою заработную плату, совершенно нормально хотеть отнести ее часть Тому, Кто по милости Своей заботился о человеке.

В определенный период развития церкви существовало понятие «десятины». Первый киевский христианский храм носил название «Десятинной церкви». Десятина предполагала, что прихожанин отдает на нужды и развитие своего прихода десятую часть заработанного дохода.

В современных условиях невозможно обязать прихожан к таким пожертвованиям. Много людей в России и без того находятся за чертой бедности и подобный церковный налог означал бы, что и без того мизерные пенсии и зарплаты многих, станут еще меньше. Поэтому церковь не взимает никакой обязательной платы.

Пожертвование – это благодарение прежде всего Богу за духовную помощь

Никто не мешает человеку ходить на службы, молиться, приступать к самым главным Таинствам исповеди и причастия совершенно бесплатно. За все эти вещи не предусмотрено никаких оплат и пожертвований. Но если человек считает себя христианином, почему он не хочет поддержать свой храм, в котором он прокладывает свой путь к Богу?

Принося деньги в храм и покупая свечи, оплачивая записочки и т.д., человек несет пожертвование. Он делится плодами своей благословленной Господом работы, отдавая часть дохода в свой приходи и поддерживая его существование. Поскольку сейчас не нужно самому делать вино и нести его в церковь, можно прийти и «обменять» заработанные купюры на вино, необходимое для совершения богослужения.

Читайте еще о церковной практике:

Куда уходят пожертвования

Человеку, глубоко не вникшему в церковную жизнь, может показаться, что все деньги уходят в карман священникам. Но это совершенно не так — у церкви очень много финансовых потребностей.

Помимо элементарных богослужебных вещей, таких как ладан, лампадное масло, вино, свечи и т.д., каждый приход платит заработные платы тем, кто трудится.

В больших храмах это может быть довольно широкий штат — и охранники, и дворники, и уборщицы, и работницы свечных лавок, и повара.

Отдельно следует упомянут хор — если хор профессиональный, его участие в богослужениях часто накладывает ощутимую нагрузку на приходской бюджет.

Важно! Очень распространен миф, что церковь не платит налоги. Существует ряд официальных льгот, но полностью налогообложение никто не отменял.

Большой статьей расходов для любого прихода являются коммунальные платежи.

Для того чтобы в храме было тепло и комфортно каждому молящемуся, необходимо обеспечить достаточное отопление, освещение, своевременный ремонт и замену коммуникаций, труб, кровли и многого другого.

В конце концов, нельзя забывать и о священниках. Если служит белое священство, то дома батюшку ждет семья, часто многодетная. Эту семью необходимо кормить и содержать. Священник молится за своих прихожан, выслушивает исповеди, ездит на требы, ежедневно совершает огромный духовный труд на благо верующих. Разве не справедливо, что паства, духовно окормляющаяся у батюшки, содержит его?

Священники РПЦ получают финансовую поддержку, равную средней по региону зарплате

Покупая в свечной лавке иконку или подавая записку, мы можем подумать, что мы осуществляем не покупку, как в магазине, а совершаем акт милости. Простое действие может предстать перед нами совершенно в другом свете.

Платить или не платить?

Как бы ни казалось странным, но часто основную массу пожертвований несут в храмы непостоянные прихожане. Если люди все время ходят в храм, регулярно участвуют в Таинствах, имеют своего духовника — никто и никогда с них не будет требовать какой-либо оплаты за требы или молитвы.

Часто бывает ситуация, когда человек заходит в храм чуть ли не впервые в жизни, и с порога качает права. Он ничего не сделал для прихода, он не вложил никаких усилий для того, чтобы храм существовал и в нем служились службы.

Но стоит такому человеку увидеть рекомендованную сумму за свечу или записочку — тут же начинаются возмущения о несметных богатствах церкви. Такие люди не понимают, что храм нужен, прежде всего, им самим.

И придя туда, было бы неплохо вложить посильный труд в поддержание прихода.

К тому же, если человек не может или даже не хочет по каким-либо причинам вносить пожертвования — он все равно может участвовать в богослужениях, приходить на исповедь и причастие. Очень часто внешним ритуалам, таким как постановка свечи или подача записки, придается слишком сакраментальное значение.

Подчас можно увидеть, как человек забегает в храм, совершенно не обращает внимания на течение богослужения, но при этом покупает строго определенное количество свечей, да еще и ставит в какой-то особой последовательности. И с чувством выполненного долга покидает храм.

Такой человек очень превратно понимает веру и замещает духовное внешним деланием.

Читайте о поведении в храме:

Принося деньги в храм и покупая свечи, человек несет пожертвование

Напоследок необходимо сказать о тех случаях, когда священство действительно злоупотребляет пожертвованиями. Как и в любой сфере человеческой жизни, в церкви тоже бывают неблагочестивые служащие. К сожалению, не все с достоинством несут свой крест служения Богу и людям.

Но и вся история христианства тоже строится не только на благочестивых мучеников, верных Господу до смерти. Одним из первых учеников Христа был Иуда, который лично знал Спасителя, ходил следом за ним, видел его чудотворения. И тем не менее, предал Его.

Но ведь мы не оцениваем все учение Христово, Его заповеди и веру в целом по примеру и поведению Иуды.

Так и в храме — грехи отдельных служащих всегда останутся на их совести, и им отвечать за них перед Богом. И отвечать строго, поскольку своим греховным поведением они многих отвращают от веры.

Но и нам, обычным прихожанам, не надо забывать, что отдельно взятый неблагочестивый священник (которых единицы по сравнению с прекрасными искренне верующими пастырями) совершенно не характеризует ни христианство как таковое, ни Церковь.

Ведь если мы пришли в булочную, и нас обманул нечестный продавец, мы же не перестанем есть хлеб. Мы просто пойдем искать другую булочную, верно?

На что идут деньги, собранные церковью?

Источник: http://molitva-info.ru/duhovnaya-zhizn/zachem-i-na-chto-tserkov-sobiraet-dengi.html

ПраваГуру
Добавить комментарий